Обложить всех: успехи и провалы эксперимента по легализации самозанятых

В России за полгода на учет встали более 120 тысяч самозанятых россиян, это в 40 раз больше, чем за два года действия предыдущей программы легализации фрилансеров.

imageРазбираемся, каковы первые итоги эксперимента, чем грозит неолиберализм и когда государство всерьез возьмется за нянь, репетиторов и таксистов.

Свой страх и риск. С начала года в Москве, Московской и Калужской областях, а также в Республике Татарстан проводится пилотный проект по легализации самозанятых. Эксперимент будет длиться до 31 декабря 2028 года. Он включает в себя особый налоговый (налог на профессиональный доход) и регистрационный режимы для физических лиц, которые осуществляют предпринимательскую деятельность без регистрации ИП, работают своим трудом (не нанимают кого-либо и не работают на кого-либо) и ежегодный доход которых не превышает 2,4 млн рублей.

Эксперимент ориентирован на ту часть экономики, которую социологи обычно называют гаражной. Она неподконтрольна государству, существует на локальном уровне и часто строится на неформальных личных связях. Сейчас государство на федеральном уровне понимает под самозанятыми людей, которые за плату присматривают и ухаживают за детьми, больными и пожилыми; репетиторствуют; убирают жилые помещения; ведут домашнее хозяйство. Кроме того, этот список может дополняться на региональном уровне и включать ремонт одежды и помещений; парикмахерские услуги; бытовой ремонт; фотоуслуги и т.п.

В июле 2019 года Минэкономразвития России отчиталось о рекордных показателях эксперимента. Через мобильное приложение «Мой налог» — основной инструмент регистрации самозанятых в рамках этого эксперимента — зарегистрировались 123 тыс. человек. Это действительно значительный показатель: еще полгода назад налоговая служба отчитывалась всего примерно о 3 тыс. самозанятых, зарегистрировавшихся с 2017 по 2019 год.

Выходи, посчитаем. Однако прежде, чем объявлять успех громким, необходимо разобраться, сколько всего самозанятых в России. Однозначно на этот вопрос ответить затруднительно, поскольку самозанятые в большинстве своем не хотят, чтобы государство о них знало. Существуют оценки занятых в неформальном секторе (Росстат, например, в 2017 году сообщал о 14,2 млн таких людей), но из них не все являются самозанятыми. В 2017 году Национальное агентство финансовых исследований (НАФИ) оценило численность фрилансеров (россиян, которые относят себя к категории самозанятых — не имеют постоянной работы и сами ищут для себя заказчиков) в 18%, причем для 11% фриланс — единственный источник дохода (отметим, что опрашивали только тех, кому больше 18 лет). Это значительная доля населения, хотя самооценка респондентом — не самый надежный способ получения информации о самозанятости.

Из этих подсчетов можно сделать вывод, что относительная динамика регистрации самозанятых в рамках эксперимента ФНС высока. Однако абсолютная динамика по сравнению с общей численностью самозанятых по-прежнему скромная. То есть мы в какой-то степени можем говорить об относительном успехе и абсолютном неуспехе, по крайней мере, по результатам первого полугодия эксперимента.

Регистрация в качестве самозанятого очень проста, производится через мобильное приложение и не предполагает большой бюрократии. Ставка налога для самозанятых невысока (4% при получении денег от физлиц, 6% — при получении от юрлиц и ИП), и они не обязаны платить социальные и страховые взносы. По-видимому, эти факторы обусловили относительный успех эксперимента.

Рынок разберется, говорили они. Что касается неуспеха в абсолютном отношении, то здесь играют роль структурные проблемы рынка труда и пробелы в управлении им. Дело в том, что государственная политика занятости в России сейчас является по своему характеру неолиберальной. Для незнакомых с догмой неолиберализма кратко поясним: неолибералы считают, что наилучшим регулятором всех социальных процессов является свободный рынок.

Во-первых, неолиберальная политика занятости проявляется в том, что государство стремится уменьшить объем предоставляемых работникам социальных благ. На западе такая политика известна под названием austerity, что можно приблизительно перевести как «жесткая экономия». Во-вторых, она проявляется в том, что государство стремится увеличить рыночный компонент на рынке труда, поощряя жесткую конкуренцию и уменьшение регулирования.

Эта двухсторонняя неолиберальная доктрина приводит государство, с одной стороны, к поощрению любых форм занятости вне зависимости от их качества: нестандартной, неустойчивой, незащищенной; с другой стороны, к необходимости сделать вопрос о собираемости налогов и платежей ключевым в политике занятости.

Как можно убедиться, эксперимент с легализацией самозанятости является ничем иным, как продолжением этой политики. Незащищенный, находящийся в поле социального риска труд репетиторов, нянь и прочих самозанятых (например, социальные и страховые взносы необязательны в рамках эксперимента) устраивает государство настолько, насколько это позволяет ему снять с себя бремя социальной защиты и поддержки этих людей. При этом уровень и качество жизни отходят на второй план, зато увеличивается собираемость налогов и сборов. Более того, возможно, в случае успешного вовлечения значительного количества самозанятых в процесс легализации, государство будет медленно, но неуклонно поднимать для них налоговые ставки.

Государство, не лезь! Нежелание самозанятых активнее регистрироваться связано с тем, что государственная политика занятости не стремится к пониманию их интересов. Сегодня государство видит, по существу, только одну мотивацию для легализации самозанятых — негативную. Пока их активного преследования не началось, но можно ожидать, что после нескольких лет эксперимента начнутся меры по ужесточению ответственности. Но, государству в дальнейшем стоит отказаться от неолиберальной догмы и признать необходимость возвращения сильного социального компонента в государственную политику занятости.

В случае с самозанятыми это будет означать попытку по-настоящему понять и учесть их интересы при легализации: увеличить стабильность и защищенность такой занятости, учесть необходимость пенсионного и страхового обеспечения со значительным участием государства. Только так государственная политика занятости, в которой люди увидят не угрозу, а пользу для себя, может претендовать на то, чтобы быть успешной. И успешность эта будет заключаться не в увеличении и без того профицитного бюджета за счет среднего и низшего слоев населения, а в реальном улучшении уровня и качества жизни людей.

Вадим Квачев, доцент базовой кафедры Торгово-промышленной палаты РФ РЭУ имени Г. В. Плеханова, специально для KaliningradToday (Калининград).

Пока еще нет комментариев

Ответить

Эл. почта будет скрыта.

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Loading...